Архів: 19.02.2004 – 26.02.2004
Знаковая смерть в годовщину голодомора (30.11.2011)
Смерть шахтаря-інваліда Геннадія Конопльова в Донецьку може знаменувати собою новий період в українській історії, вважає головний редактор сайту "Главред" Родіон КОМАРОВ. Подаємо скорочено, мовою оригіналу.
Нынешняя годовщина Голодомора 1932-33 годов прошла на удивление спокойно: четыре Президента чинно собрались помянуть миллионы невинных жертв, скорбные акции по всей стране и даже без сотрясания воздуха отдельными политиками, что, мол, не было никакого геноцида. Вот только на этот раз слова "голод" и "голодовка" связаны со смертью совершенно реального человека - шахтера-инвалида Геннадия Коноплева, голодавшего вместе с донецкими чернобыльцами. Горняк, оставшийся в живых после своей смертельно опасной работы, умер при разгоне палаточного городка. Причем разнообразные службы и структуры всячески "отмазываются" от этой смерти, а товарищи погибшего прямо говорят, что его затоптали силовики. Чего ожидать после смерти в Донецке? Сценариев развития событий много.
Во-первых, в стране обязательно резко возрастут протестные настроения. Уже возросли в том же Донецке, где обладминистрацию штурмовали люди с вилами. Причем это будут протесты не только за хлеб, ради которого выходили голодать, а и за погибшего товарища.
Во-вторых, совпадение донецкой смерти с годовщиной Голодомора тоже может привести к интересным последствиям. Подумайте сами: в то время, когда в Киеве первые лица государства вспоминают невинных жертв геноцида, в другом городе, где живет электоральная опора нынешней власти, люди сами обрекли себя на голод. И их не попытались успокоить мирно. Не хочется никого обвинять заранее, но для протестующих смерть их товарища - ни что иное, как убийство. И каждый спросит: "Не лицемерно ли вспоминать жертв прошлого в то время, когда люди гибнут сейчас?"
В-третьих. "Главред" уже писал, что серьезными протесты могут стать, если люди выйдут на улицы за свои собственные деньги. Похоже, наступил момент, когда такие протесты могут стать необратимыми. Донецкие чернобыльцы ведь голодают, несмотря ни на что. Ни на врачей, которые предлагают остановить голодовку, ни на милиционеров, которые сносят их палатки, ни на власть, которая уговаривает их прекратить протесты, ни на смерть одного из них. От последнего события протестующие только становятся злее и агрессивнее.
Смерть донецкого шахтера-инвалида показала удивительную двойственность нашего общества. С одной стороны, у нас - мир, реформы, забота о людях, инфляции практически нет. С другой - потерявшие всяческую надежду люди, которые не боятся ни милиции, ни голодовки, ни холода. С одной стороны мы помним жертв прошлого, почитаем их на официальном уровне, а с другой - люди гибнут сегодня. И не в шахтах, к чему Украина давно привыкла, а во время мирной акции протеста - ведь никому, кроме их участников, голодовки вреда не приносят.
Удивила реакция властей на донецкую смерть: не полетели головы милицейских начальников, не слышно о разборках в правоохранительных структурах. Как тут не процветать насилию в милиции и прочим явлениям, с которыми на словах так активно ведут борьбу наши власти?
И последний вопрос. Неужели разгон палаточного городка со смертельным исходом теперь будет главной формой борьбы нашего государства с протестами людей, вышедших на улицы голодать за свой хлеб?
Архив за 19.02.2004 – 26.02.2004
Версія для друку
