Друк сторінкиМы пришли из ниоткуда. Повість (друкується мовою оригіналу). (11.02.2010)
Лариса РАТИЧ
Закінчення
Я хочу успеть
спасти хоть
кого-нибудь...
Автор
Ты, конечно, немедленно сказала супругу. Он довольно засмеялся:
- Есть еще порох в пороховницах!
- Да, - хмыкнула ты. - И что с этим "порохом" теперь делать?
- А знаешь что? - вдруг расправил плечи муженек. - Давай оставим. Мы разве ребенка не прокормим? Если честно, истосковался я по детям. Как вспомню дочурку маленькой - аж сердце замирает! Хоть бы внуков скорее, что ли...
- Внуков - возможно! - разозлилась ты. Лучше б и не говорила. - А ребенка - ни за что. Ты представляешь, если я уйду в декрет? Весь город сбежится посмотреть! Готовься!
- Ну, ты преувеличиваешь! - бодрился муж. - Не такие уж мы старики. Вот у нас в деревне, как сейчас помню, у соседей было двенадцать детей, так самого меньшего родили, когда хозяйке было шестьдесят, а хозяину - и того больше. И не горевали, кстати, а гордились. А нам с тобой? - тьфу!
- Нет, ну это ж надо! Вместо серьезного разговора - этот театр миниатюр! - ты разгневалась уже не на шутку.
- Подожди, не горячись, - он перевел разговор на другое. В этот вечер вопрос больше не обсуждался, но утром муж решительно сказал:
- Ты вот что, выслушай без нервов. Уже успокоилась?.. Роди! Последыш - это такая радость, вот увидишь. Нам в старости утешение!
- Утешение?! - ты была поражена. Ведь вчера подумала, что вопрос решен. А он - опять?!
- Какое, к чертям, утешение?! - взвилась ты.- А если, не дай Бог, кто-нибудь из нас умрет? Или оба?!
- Ну, ты даешь, - растерялся муж. - С чего нам помирать, ты что?! У меня - ни одной болячки, у тебя тоже.. Люди Бога молят за такое счастье, а ты - прямо осатанела!
Это была первая крупная ваша ссора, поразившая обоих. Ты не знала, что он такой настойчивый, а он не знал, что ты - такая несгибаемая. Несколько дней вы дулись друг на друга, мучаясь от неестественности ситуации (ведь привязались уже за год, что таить!). В конце концов он первый не выдержал:
- Ладно, поступай как знаешь. Может, ты и права... Хотя...
- Опять?! - ты глянула грозно, и он сник. Надоела эта ругань. Пусть уж лучше будет, как она хочет.
Ты быстро и тихо сдала анализы, и день операции был назначен. Дату, конечно, дома не назвала. Лучше потом объявить, когда все кончится.
А пока - жизнь шла своим чередом, и муж к этому разговору больше не возвращался. Понимал: все напрасно. Хотя нет-нет - да и посмотрит вопрошающими глазами. Ты тут же делала вид, что не понимаешь.
Нечего! Стоит только дать слабинку, опять пристанет. Тоже мне, отец-молодец нашелся.
В ближайшее воскресенье вас пригласили на венчание (выходила замуж дочка твоей приятельницы), и ты с удовольствием готовилась к выходу в свет: шила новое платье, продумывала прическу и сотни разных мелочей. К тому же - супруга своего наконец-то собиралась показать. Пусть полюбуются!
Ты купила дорогой подарок (это тоже важно; пусть почувствуют, какой у вас достаток!). И, наконец, в назначенный день вы отправились в церковь.
Получилось так, что вы прибыли минут на сорок раньше, и ты от нечего делать решила побродить внутри, посмотреть на иконы. Муж не захотел пойти с тобой, остался покурить.
Войдя в помещение, ты с интересом огляделась. Никогда ты в церкви не была и не знала, что здесь и к чему. Ходить просто так было неловко, и ты поинтересовалась:
- Где тут можно поставить свечку?
- За здравие или за упокой? - приятным голосом спросила старушка, торговавшая всякой церковной мелочью.
- За здравие! - решила ты.
- Сколько вам свечек?
- А сколько надо?..
- За скольких ставить будешь, столько и свечек, - не удивилась старушка. Сейчас многие этого не знают, время такое.
- Тогда две, - ты протянула деньги. ("За мужа поставлю и за сына".)
Тебе показали, куда пройти, как и что сделать. Ты исполнила, что нужно, постояла, умилившись, полюбовалась на язычки свечного пламени. Даже всплакнуть захотелось, до чего стало хорошо.
И вдруг рядом оказалась какая-то неприятная тетка и зло прошипела тебе в лицо:
- Тебе за упокой надо ставить, а не за здравие! Вспомни, скольких деточек на тот свет отправила?!..
Сказала - и прошаркала дальше, как будто и не обращалась к тебе... Ты испугалась, схватилась рукой за грудь: сердце бешено колотилось.
- Да вы не слушайте ее, - донесся до тебя другой, уже доброжелательный, голос. - Она не в себе. Простите и забудьте. Почти ко всем тут пристает, а выгнать не можем: все-таки Храм Божий - он для всех.
- А что с ней?.. - ты дышала тяжело.
- Да разное говорят... Вроде как сделала она в молодости аборт у какой-то бабки, срок был большой... И вот Бог наказал - больше деток так и не дал. Она ждала-ждала, да и рехнулась. Не обращайте внимания, - все успокаивала женщина.
Но настроение, конечно, было уже испорчено. И тут, сама не зная почему, ты вернулась ко входу, купила пять свечек и твердой рукой поставила их за упокой. Что ж, может, Бог и простит...
Да, мамочка, ты поставила пять свечек - за убитых. А за нас, еще живых? - ты о нас даже не подумала. Убьешь - потом поставишь?..
Спасибо тебе, мама, хотя бы за них, за пятерых. Ты зажгла свечи - и на мгновение в нашем Ниоткуда и для них засиял свет материнской любви, отнятой у них ТОГДА...
А мы - близнецы, братики! - ждали, обнявшись, конца своей жизни.
(Отец, отец!!! Попроси ее снова!!! Спаси нас, отец! У тебя - большое сердце! Ты ничего не говоришь, но все время думаешь о нас!!! Конечно, ты не знаешь, что нас - двое, но хочешь, хочешь спасти! Мы верим!!!)
Твой муж все-таки собирался поговорить еще раз. Он помнил, как ты вышла тогда из церкви задумчивая, с красными глазами, и всю свадьбу была сама не своя. Что с тобой произошло там, внутри?.. Что-то было, он чувствовал. Но ты не захотела рассказывать.
И он решил еще раз попросить тебя; объяснить, какой ты хочешь совершить страшный грех. Он ведь, наивный, ничего не знал об этой стороне жизни... Был уверен: ты мечешься, мучаешься. Надо тебе помочь принять решение! Единственно верное. Ничего, что вы не молодые, зато здоровые и небедные. Просто надо твердо, по-мужски. Может, она, бедняжка, только этого и ждет, а он, индюк, оставил ее наедине с такими мыслями!!!
- Сегодня вечером и поговорю! - приказал он себе решительно.
Но вечером ты рассмеялась ему в лицо:
- Вчера уже все кончилось, не сотрясай воздух, папаша!
Что?! А он даже ничего и не заметил?! Как же она так спокойно?!.. Как же?..
Он так расстроился, что пришлось выпить немалую дозу успокоительного. Никак не мог уразуметь: неужели ты, его жена, такая бессердечная?.. Вы снова поругались, и ты ясно поняла: если он не изменит мнение, которое сегодня сложилось, ваш брак рухнет!
Пришлось срочно сыграть: ты со слезами на глазах (получилось почти без усилий, настолько важно было) поведала, что врач настоял на аборте. По состоянию здоровья! Просто ты не хотела мужа расстраивать! Любимого, между прочим...
Сработало. Пожалел, просил прощения... Подумать только: ЭТО угрожало ее жизни! Он мог ее потерять!!! Кошмар!..
Это был, в итоге, один из лучших вечеров вашего супружества. Муж целовал тебе руки, и каялся, и клялся... А ты, утирая счастливые слезы, торжественно пообещала:
- Если вдруг опять такое выпадет - рожать буду! Если, конечно, доктор разрешит...
С тем и помирились насовсем. Эх, мама, мама!..
Заплачь о нас, родная, заплачь хотя бы сейчас, если тогда не захотела...
* * *
...Если бы мы родились, мама, то всегда были бы вместе. Мы были похожи как две капли воды и очень хотели жить, а получили одну смерть на двоих...
В отличие от других твоих нерожденных, мамочка, мы все-таки узнали, что такое любовь, ведь мы изначально были не одиноки. Наши сердца забились в унисон, и все у нас оказалось общим: и мать, и жизнь. "Ты кто?" - спросили мы одновременно.
"Я - твой брат", - ответили тоже вместе. Мы сразу полюбили друг друга всей душой и - навсегда. Каждый старался, чтоб другому было хорошо, и мы уступали, уступали, уступали...
"Тебе радостно рядом со мной, брат? Значит, и мне радостно рядом с тобой. Мы всегда, всегда будем помогать друг другу!"
Эта любовь даже заслонила тот великий ужас, который так разросся внутри тебя, мама! Он достался нам как страшное наследство от других твоих детей.
А мы, счастливые от того, что нас двое - не сразу поняли, в каком аду началась наша общая жизнь...
Да, мы были похожи, как зеркальные отражения. Но не бывает совершенно одинаковых людей, поэтому "старший" (мы знали, кто должен родиться первым) был бы творческой личностью, а "младший" - со склонностью к точным наукам. Единственное, в чем мы были бы абсолютно одинаковы, - это в любви к тебе, мама...
Мы прожили бы такую долгую жизнь, что удивился бы мир. Мы выросли бы крепкими, коренастыми парнями, такими же цепкими и здоровыми, как отец. Мы унаследовали бы его смелость, отвагу и мудрый крестьянский взгляд, который сделал бы нас прямыми, честными и надежными.
Нет, мы не стали бы знаменитыми, как братья Гримм, Кличко или Вайнеры - не было искры величия в нашей судьбе. Но зато мы стали бы хорошими людьми и, имея врожденную отвагу, сделались бы оба - спасателями. Но сначала нас научили бы другие, отважные и смелые, спасать и спасаться.
А здесь, в твоем беспощадном чреве, мы еще не умели этого делать...
Ну почему, почему вопросы жизни и смерти решает только мать?! Ведь если бы отец мог - он бы спас нас тогда...
* * *
Ты живешь спокойно и счастливо, мама. После нашего рокового дня прошло семь лет, и ничто уже давно не нарушает твоей безмятежности.
У твоего мужа появился долгожданный внук, и в редкие приезды дочери с зятем он никак им не натешится и не налюбуется. А уезжают - он чуть не плачет: опять разлука будет долгой... Вот если бы мальчишка рос на глазах у деда - какое это было бы счастье!
У тебя тоже есть внук, родной, кровный - от сына. Живет он совсем рядом, в одном городе с тобой, но ты не понимаешь и не разделяешь восторгов мужа, который и чужого любит не меньше своего, и не стремишься к частым встречам. Ребенок чувствует это и, приезжая, почти все время проводит с "дедулечкой".
Вот теперь ты действительно в том возрасте, когда беременность больше уже не грозит. А о "том случае" ты не вспоминаешь. Стоит ли?..
...То был "легкий" аборт, мама. Самый легкий из всех. И наркоз оказался отличным, и перенесла ты все это - лучше некуда. И спустя полчаса могла подняться и идти на все четыре стороны, снова абсолютно свободная.
А нас выбросили в таз одним слипшимся комком, в котором уже не было жизни. Потом санитарка слила кровь, а "плоть" - в этот день было двенадцать абортов - ловко перевернув емкость, вывалила в большой пластиковый мешок, тщательно завязала и вынесла в мусорный бак. То-то было радости приблудным псам! Их тонкий нюх сразу уловил дух свежего мяса вопреки надежной пленке...
Разодрать мешок жадными клыками - это ли задача для голодного зверя? Нам, абортативному материалу, было, в общем-то, все равно... Мы не чувствовали ни боли, ни страха - все это кончилось несколько часов назад.
Какая разница мертвой плоти, где разлагаться? - в земле или в желудке несчастной собаки?.. Может, внутри пса - лучше, ведь в земле за трупы принимаются черви.
И все-таки жаль, мама, что нет у нас, нерожденных, могил... Впрочем, это не совсем так - у одного она все-таки есть. Помнишь тот посылочный ящик?..
Но могила эта - не только его: в эту же яму экономный сторож подложил еще старого бомжа, такого же безымянного и никому не нужного, как твой сын, мама. Однако бомж был несравненно счастливее: он все-таки жил. Хорошо ли, плохо ли, - но жил. Страшная у него оказалась кончина: без гроба, в могиле с табличкой "Неизвестный мужчина, приблизительно 60-65 лет". Но за эти долгие годы он наверняка знал и лучшие дни, и его, может быть, любила мама...
Так что даже если бы ты захотела отыскать место вечного сна своей "посылки", ты никогда не смогла бы этого сделать. Нет на кладбищах таких табличек: "Убитый плод. Приблизительно 600 г". И все равно - он, посылочный, - удачливее нас, из хирургического таза. Его, как-никак, похоронили. Есть куда прийти поплакать, поменять старый венок на новый, красивый; а в Поминальный день положить на холмик конфеты, цветы, кусочек нарядной пасхи...
Это делает одна женщина, жалея "неизвестного мужчину 60-65 лет". Просто могила ее матери - рядом, вот она и поминает сразу двоих. Она не знает, что поминает и третьего, но ей что-то все время подсказывает сердце, и, убирая по весне могилки, она долго и безутешно плачет.
И твой сын "из посылки" называет ее в нашем Ниоткуда "мамочкой". Хотя при этом всегда думает о тебе.
Мы все думаем о тебе, мама. Ты еще долго-долго будешь жить, на много лет пережив своего доброго мужа.
Твоя старость будет достойной, обеспеченной. Ты ни дня не пролежишь беспомощной или больной, а умрешь легко и просто, очень крепко уснув. Тебя похоронят внуки и правнуки, будут долго помнить и передадут эту память дальше.
Ты придешь в наше Ниоткуда, но никогда не встретишься с нами. Души, не любимые взаимно, здесь никогда не соприкасаются...
О нас некому помнить на Земле, и мы постепенно растворимся в черном Космосе, а твоя душа, мама, останется бессмертной. Те, кого хоть кто-нибудь любил, существуют вечно, мамочка. Счастливица, тебя любим даже мы, не помилованные тобой.
...Вы думаете, что в Космосе есть черные дыры? - на самом деле это скопища душ, не знавших любви...
...Вы говорите про свет далеких звезд? - на самом деле это вечное сияние любимых...
Если бы вы знали об этом, люди, то, может быть, совсем по-другому относились бы к не своей жизни...
...Среди заболевших раком, СПИДом, чумой или чем угодно еще всегда есть какой-то процент выживших, спасшихся. Среди обреченных на аборт - нет никого...
* * *
...Спасибо, мама, что, проснувшись, ты не забыла свой сон.
Ты теперь никогда не простишь себя, потому что все ЗНАЕШЬ. И это - хорошо.
Это знание теперь не даст тебе пассивно существовать; ты будешь искать выход, объяснять, призывать. И если ты спасешь хотя бы одну-единственную жизнь - тебя можно будет простить...
...Ты будешь искать и других виноватых. Виноватых не менее, чем ты.
Ты найдешь их - это нетрудно! - и заставишь держать ответ наравне с собой. И это тоже справедливо.
Кто и что толкает женщину на аборт? Им несть числа...
* * *
"В каждом городе с населением 500-700 тысяч человек в день (по самым скромным подсчетам) производится от ста до ста тридцати абортов".
(Из статьи в газете.)
* * *
Аминь.
КІНЕЦЬ
http://www.tovarish.com.ua/news/Obschestvo/11-02-2010/My_pryshly6680.html
